Исторически сложилось, что авиация и ракетно-космическая отрасль в России всегда были тесно взаимосвязаны. Все знаменитые исследователи космоса, изобретатели и космонавты начинали свой путь именно с военной или с гражданской авиации.

Специалисты конструкторских бюро во второй половине 20-го века активно трудились на два фронта. Например, выдающийся конструктор Артем Микоян создал систему «Спираль» с подачи начальства ОКБ-155. А в начале этого столетия сотрудники «ОКБ Сухого» поучаствовали в создании космолета «Клипер».

Эта связь зарождалась с самого начала развития космонавтики, но среди первых существенных событий этих взаимоотношений можно выделить выдающиеся разработки Владимира Мясищева в составе ОКБ-23. 

Октябрь 1957 года предзнаменовал пуск первого искусственного спутника. Этому событию предшествовали длительная работа Сергея Королева по созданию межконтинентальной ракеты класса Р-7.

Советское руководство оценило труд изобретателя и уже через год – в мае 1954, подписало указ о разработке КРМД (крылатых ракет межконтинентальной дальности) для нанесения удара по территориям США. Согласно постановлению, первые испытания должны были начаться в начале 1957 года.

В помощь Королеву и его команде выделили два авиационных бюро. ОКБ-301 под командованием Семена Лавочкина занималось разработкой КРМД «Буря», названного «изделием № 350».

Вторым проектом – ракетой «Буран», занималось ОКБ-23 с вышеупомянутым Мясищевым. Масса боевой части 350-го изделия значительно уступала термоядерной части «Бурана». Даже после доработок она не превышала 2,35 тонн, в то время как «изделие 40» весило 3,4 тонны.

Помимо разработок КРМД, несколько конструкторских бюро занимались ракетами средней дальности. ОКБ-240 во главе с Сергеем Илюшиным работало над П-20С и П-22.

ОКБ-156 под командованием Андрея Туполева – над изделиями 121 и 123. Георгий Бериев и ОКБ-49 занимались П-100.

Такой выбор руководства был не случайным. Многие элементы ракет, например, первая и вторая ступени, были крылатыми беспилотными самолетами с реактивным двигателем. Кроме того, все бортовые системы проектировались на базе авиационной инженерии. 

Основу «изделия 40» составляла крылатая маршевая ступень, названная «изделием 41» и четыре стартовых ускорителя под названием «изделие 42». В ускорителях были установлены жидкостные ракетные двигатели, которые отделялись от ракеты при маховом числе 3. Успехи во время полевых испытаний двигателей привели к тому, что в 1956 году министерство постановило увеличить термоядерную массу боеголовки до 5 тонн. 

Это повлекло за собой полное изменение конечного эскиза ракеты. «Буран» даже переименовали в «изделие 40А».

Постройка опытного образца закончилась в 1957 году. Заявили о начале стендовых испытаний. Однако, работа была очень далека от идеала: крылатые ракеты имели много слабых мест, в отличие от баллистических. К тому же, подлетное к цели время и высота полета уступали таковым у других разработок.

Было принято решение на время приостановить летные испытания обновленного «Бурана». В феврале1960 года разработку изделий «40» и «40А» прекратили по решению Совмина.

В 1950-х годах прошлого века на советских авиаконструкторов оказывалось большое давление со стороны политического руководства, которое вынуждало их отказаться от тематики самолетостроения в пользу ракетно-космической. Тогда идея создания воздушно-космического аппарата не казалась невыполнимой: стремительное развитие послевоенной авиации давало понять, что вскоре на смену сверхзвуковым скоростям придут гиперзвуковые, а космические полеты станут реальностью.

Вадим Лукашевич - выдающийся историк, который занимался изучением авиационно-космических систем, рассказывает: «К моменту, когда был запущен первый спутник, реактивная авиация была в пределах верхних слоев атмосферы. Его запуск открыл авиаторам перспективы, который не было раньше, и удовлетворил их давнее стремление к покорению новых рубежей. Помимо этого, авиаторов в космос вело желание не стать жертвой гонений политического руководства в лице Никиты Хрущева. Большая часть авиационных ОКБ насильно перевели на тематику ракет, остальных вынудили увлечься ею «добровольно».

В 1956 году Мясищев, как главный конструктор ОКБ-23, занялся разработкой гиперзвукового орбитального ракетоплана. Эта команда была в первых рядах среди тех, кто начал проектировать космические разработки по собственному желанию. В процессе создания «сателлоида» (так был назван аппарат с планирующим спуском) Мясищев активно работал над своим детищем – «изделием 40».

В компании с первым и четвертым научно-исследовательскими институтами в ОКБ-23 проводились исследования, направленные на изучение степени эффективности ЛА дальнего действия различных типов. Благодаря этим анализам был сделан вывод и определено основное направление дальнейших исследований: «На данный момент инерционно-аэродинамические ракеты являются перспективнее и осуществимее своих аналогов».

Таким ракетам, имевшим околокруговую, а позднее и круговую скорость полета, дали название - изделия «сателлоидного типа». Официальное же определение звучало так: «Сателлоид - инерционно-круговой самолет многоразового действия».

Также Мясищев указал несколько причин, которые подтверждали необходимость дальнейших разработок «сателлоидов»:
 <br />
- Наличие летчика является важным только в тех редких случаях, когда вычислительная машина не имеет возможности справиться с его задачами;
 <br />
- Сам летчик - это универсальная операционная система, которая обладает минимальным весом;

«Сателлоид» имеет ряд преимуществ перед известными нам летательными аппаратами, ведь он может развивать большие скорости, покорять невозможные раньше высоты и преодолевать огромные дистанции.

Такие характеристики и возможности ракетоплана давали ему массу преимуществ перед другими летательными аппаратами, а также делали этот аппарат идеальным средством для разведки на вражеской территории.

К возможным сферам использования ракетоплана Мясищев также отнес научную: высокие технические характеристики давали возможность с его помощью зондировать верхние слои атмосферы, которые раньше были недоступны. Также «сателлоид» можно было применять для перевозки орбитальных грузов и связи со спутниками Земли.

«Изделие 46» стало первым опытом ОКБ-23 на тему космоса. Это была гиперзвуковая орбитальная планер-ракета с горизонтальной посадкой и планирующим спуском.

Проблемой для Мясищева стали сверхзвуковые скорости. Это стало причиной начала разработки плана по изучению всех особенностей и принципов достижения гиперзвуковых скоростей, а выпуск «сателлоида» отложили до 1963 года.

Первый пункт плана Мясищева был направлен на то, чтобы создать экспериментальный летательный аппарат, при помощи которого была бы возможной отработка планирующего спуска. Также проводилось бы тестирование всего оборудования на борту, и исследовался процесс функционирования систем жизнеобеспечения человека в непригодных для обычного существования условиях космоса. В ходе этого пункта разработали четыре аппарата:
 <br />
- «48-I». Схема крылатого аппарата с малыми углами атаки при входе. Торможение осуществлялось при помощи специальных щитков;
 <br />
- «48-II». Та же ракета, но уже с большими углами атаки при входе. Планирующая посадка;
 <br />
- «48-III». Бескрылая схема. Роторный спуск;
 <br />
- «48-IV». Конус с щитками и крыльями. Посадка с помощью парашюта. 

Евгений Кулага - доктор технических наук, который является основным инженером-конструктором Государственного космического научно-производственного центра (ГКНПЦ), дает следующее описание пилотируемому многоразовому воздушно-космическому самолету: «Это небольшой самолет с плоским днищем, выполненный в форме стрелы. Изначально планировалось придать ему форму равностороннего треугольника, но от этой идеи отказались».

Над созданием ракетоплана «48» Мясищев работал в компании с Королевым. К Мясищеву Королев относился с большим уважением. Они сохранили дружеские отношения еще с 1939 года, когда познакомились в «Туполевской шарашке». Туда оба мужчины были отправлены как враги народа.

Работа над проектом «48» постепенно развиваясь, дошла до испытания образцов теплозащитных конструкций в реактивной струе двигателя. В это время дала о себе знать кампания, направленная против разработок в военном самолетостроении.

К 1960-му году ОКБ-23 делают филиалом ОКБ-52, которое на тот момент находится под руководством Владимира Челомея. ОКБ-52 продолжает заниматься ракетной тематикой, а самого Мясищева назначают директором ЦАГИ.

В 1966 году образовывается Экспериментальный машиностроительный завод (ЭМЗ), а в 1967 году на должность генерального конструктора назначают Владимира Мясищева. Ему пришлось все начинать сначала, начиная от сбора конструкторского коллектива и заканчивая  созданием лабораторий и стендов для испытания.

Хотя сферой деятельности Мясищева была авиационная тематика, он не переставал проводить работы на тему космоса. Специалист воспользовался темой «Холод-2», которая была предназначена для исследования особенностей применения жидкого водорода в авиации, и в КБ ЭМЗ разработал воздушно-космический самолет М-19.

Благодаря Мясищеву, работа над этими проектами превратились в нечто большее. А именно проводились колоссальные исследования всевозможных проблем, которые тормозили развитие гиперзвуковой авиации.

Помимо этого, в процессе работы находились решения нужных задач, связанных с покорением космоса. В проекте М-19 Мясищев и его команда вели работу в четырех направлениях:
 <br />
19-1. Разработать и изобрести летающую лабораторию, в которой находилась бы силовая установка, работающая на жидком водороде. Она помогла бы лучше изучить вопросы использования криогенного топлива;
 <br />
19-2. Требовалось продумать и определить, какой внешний вид будет иметь проектируемый гиперзвуковой самолет;
 <br />
19-3. Определение внешнего облика воздушно-космических летательных аппаратов различного типа, чья работа осуществляется за счет химического топлива;
 <br />
19-4. Разработка внешнего вида одноступенчатого самолета для воздушно-космической среды, который работает на ядерной энергии.

Мясищев гордился своими изобретениями и идеями, касающимися М-19. Он понимал, что не застанет ее конец и расцвет, но был рад и тому, что идет в нужном направлении, оставляя будущим разработчикам большое количество схем и чертежей.

Вскоре началось создание многоразовой космической системы, постановление о которой вышло в феврале 1976 года. Ее называли вторым «Бураном», поскольку именно она, а не проект М-19, была взята за основу реализации программы.

Также позаимствовали разработки из «Энергии», которая была очень похожа на американскую Space Shuttle. Компания Мясищева оказалась в числе создателей второго «Бурана».

Петру Дементьеву - министру авиационной промышленности, необходимо было разработать НПО «Молния», чтобы создать для него планер. Частями «Бурана» в итоге стали «ЭМЗ», «Буревестник» и «Молния».

Коллектив Мясищева занимался разработкой и изготовлением герметической кабины для людей, вошедших в состав экипажа «Бурана». Также на их заводе создали, а точнее переоборудовали два специальных самолета-транспортировщика, за основу которых были взяты бомбардировщики.

В дальнейшем с их помощью были перевезены все элементы системы «Энергия-Буран» крупных габаритов, не исключая орбитальные корабли и баки ракет-носителей. В сумме они осуществили больше 150 полетов.

Сразу видно, что в Мясищеве таился невероятный талант, он сумел опередить время и продвинуть далеко вперед космическую сферу. Благодаря достижениям в науке и технике того времени и своим необычным техническим решениям, этот специалист спроецировал принципы работы и изготовления авиационной техники на космическую отрасль. Мясищев с коллективом единомышленников до последнего дня своей жизни осуществлял работу над различными космическими летательными аппаратами и продолжал развивать эту сферу, продвигая ее на много лет вперед.

Геннадий Дермичев, который являлся ветераном того самого ОКБ-23, однажды заметил, что Мясищев любил делиться ценными знаниями и накопленным опытом. Он не скрывал их и не хранил в тайне, благодаря чему принес пользу многим другим самолетостроительным проектам, даже не требуя ссылок на авторство.

Его творческий потенциал удивляет. Под руководством Мясищева проходила работа над самыми разнообразными проектами, в том числе над созданием самолетов с двигателями на ядерном топливе и ракет-носителей.

Нельзя не упомянуть его работу над возвращаемым космическим аппаратом. Агрегат был оборудован вертолетным винтом, имел реактивный привод, благодаря которому обеспечивались маневренность и высокая точность приземления. Конструкторская школа, которую основал Мясищев, процветает и сегодня.

<noindex>Источник</noindex>